11.05.2021,
04:22
+20 °C

пасмурно

Ветер 5.57 м/с

767 мм рт с

Завтра °C,

неделя

Барыш, Красноармейская, 1

+7 (84253) 21-1-56

barvesti@bk.ru

 
КРАЕВЕДЕНИЕ

В 1684 году была возведена линия порубежных укреплений от Пензы до Сызрани, и с той поры пошло усиленное освоение нынешних барышских земель переселенцами из северных и западных краёв российского государства. Людей манила необжитая сторонка, где были и открытые полустепи, и лесные массивы, и чистые речные потоки. Тогда и возникло поселение Филатовка, сегодня более известное как Феофилатовка. Оно лежало  по левую сторону от тракта, ведущего из Симбирска в Пензу, в границах Канадейского уезда, позднее относилось к Юрловскому.

Бытует мнение, что здесь, при речке Папузе, большим числом жили Ивановы, и селение первоначально именовалось Ивановкой. Теперешнее имя – от Феофилакта Иванова. Многие годы деревня принадлежала графу Г. Кассаковскому.

Вскоре после отмены крепостного права Феофилатовка стала пополняться переселенцами из разных мест нынешнего Базарносызганского района. Козловы перебрались из Вороновки, Кузнецовы – из Базарного Сызгана… Переселялись сюда из ближайших Иевлевки, Неклюдовки и Папуз. В 1780 году  тут насчитывалось всего-то 59 помещичьих крестьян, в 1859-м – 598 человек (83 двора), в 1913-м – 562 жителя при 114 дворах.

С 1876 года детвора ходила на учёбу в Павловку, в 1893-м в арендуемом доме открыли свою школу грамоты.

В девятнадцатом-двадцатом столетиях среди крестьянских фамилий преобладали Беляковы, Варгановы, Егоровы, Калашниковы, Сухановы.

Деревенский народ занимался земледелием и животноводством. Урожаи на подзолисто-песчаных почвах были слишком скудны. Зато развивались лесопильный и плотничий промыслы. Мастером по плотницкому делу слыл солдат царской службы Андрей  Козлов. В этом земном уголке жили умелые вышивальщицы, пимокаты, шорники, столяры.

В советские годы многие продолжали работать в окрестных лесах: заготавливали древесину, сосновую смолу-живицу. Построили узкоколейную железную дорогу, по которой строевой лес доставляли к железнодорожной станции Патрикеево. Ветку разобрали в 1950 годы.

Сельскохозяйственная артель называлась «Новая жизнь» (председатели Верхов, Сараев, Серогузов и другие), относилась к Павловскому сельсовету. Много труда вложили в становление хозяйства  механизаторы Александр  Беляков, Валентин  Шибаёв, доярки Мария   Егорова, Анна  Ефлова, Клавдия Рябинова, Пелагея  Триханова, разнорабочие Антонина  Кузнецова, Анна  Егорова, птичница Зинаида  Шибаёва и другие.

После объединения с павловским колхозом «Искра» феофилатовский коллектив оставался на правах производственной бригады. Всякое случалось  в его непростой истории. В урожайные сезоны пшеница стояла колос к колосу, как гвардия на параде, картофельные гряды сочно зеленели под солнцем, а за ними вообще летняя сказка – рожь волнами. А бывали вёсны, когда колхозный председатель, доярки да заведующий фермой подвешивали на верёвках коров-доходяг, скармливая им солому с крыш хозяйских построек.

Деревня дала Родине многих славных защитников. Они участвовали в революции 1917 года в Петрограде, в Первой мировой, Гражданской, советско-финской, Великой Отечественной войнах.

На фронты последней войны отправились около 200 односельчан. Не вышли из боя 68 бойцов и командиров: двое Кузьминовых, трое Беляковых, четверо Ероховых, семеро Калашниковых…

Старший лейтенант Филипп  Калашников до 1993 года считался без вести пропавшим. Поисковики из Северодвинска при раскопках обнаружили медальон. Выяснилось: офицер погиб в районе печально известной деревни Мясной Бор Новгородской области, где вместе с ним сложили головы сотни земляков-барышцев.

После войны жизнь постепенно налаживалась. В хорошие годы деревенские, по-ударному работавшие в колхозе, много хлеба получали на трудодни. И вот уже в одном доме швейная машинка появилась, в другом – велосипед.

Фронтовик Владимир  Егоров обзавёлся патефоном. Этот портативный граммофон оказался единственным на всю деревню. Молодёжь часто собиралась в доме Егоровых. Теперь этот раритетный музыкальный проигрыватель – в музее Павловской школы.  

В данной деревне корни Александра  Ефремова. Он возглавлял исполком райсовета в нашем районе, райком партии - Радищевском. В 1987-м занял пост секретаря обкома КПСС, курировал отрасль, знакомую с юных лет, - сельское хозяйство. В 1989-м  вернулся в родные места, руководил горкомом компартии, одновременно – районным Советом депутатов.

Феофилатовка – родина Николая Суханова.

Его корешами  по детским играм и забавам были хлопцы из коренных феофилатовских семей Стёпа Кузьминов, Ваня Махов, братья Калашниковы, Малышевы, Ольгины, Рябиновы. Вместе с ними Суханов вырос, возмужал. Служить попал на границу, стал начальником кордона; так в те годы назывался небольшой пост пограничной охраны.

…Это случилось в январе 1924 года в селе Кобона,  что в ста километрах от Санкт-Петербурга, тогдашнего Петрограда, на Ладожском озере. В центре события оказались три человека: местный милиционер Андрей Прокофьев, пограничник Николай Суханов с одной стороны и бандит Фёдор Лукин с другой.

В это самое время в Питере всерьёз взялись за ворьё и шпану. Вот они и попрятались по губернии.

Поступили агентурные данные: ходит по деревням человек, выдаёт себя за чекиста, отбирает оружие, ценные вещи, шантажирует. Как выяснилось, под «чекиста» работал односельчанин Прокофьева Фёдор Лукин, молодой ещё человек, но уже успевший пройти курс тюремного «университета».

Милиционер стал редко ночевать дома: объезжал деревни, беседовал с представителями власти, с мужиками, то и дело заворачивал на огонёк к Суханову. Просил: сразу же, как станет что-нибудь известно о бандите, посылать нарочного. В Кобоне договорился с активистами взять под наблюдение дом Лукиных.

Точно неизвестно, как узнал Прокофьев, что Фёдор Лукин вечером тайком пробрался в родительский дом. Андрей  даже жене ничего не сказал. Не хотел беспокоить. Отправился за подмогой к пограничникам.

Что произошло потом, вырисовывается из воспоминаний Николая Суханова: «Вечером подошёл ко мне милиционер Прокофьев. Сообщил: Лукин у матери. Уговорились идти глубокой ночью, чтобы застать спящим».

Прокофьев, Суханов и один из пограничников подошли к означенному дому. Милиционер перелез через забор, открыл калитку, втроём вошли во двор. Постучали.

Каждый в группе захвата услышал шаги за дверью.

Резкий выстрел громыхнул в темноте, отдался эхом в сосновом бору. Прокофьев упал. Подбежавший Суханов увидел расплывающееся на снегу тёмное пятно.

Когда подоспела с кордона подмога, обшарили весь дом. В задней стенке сеней зияла дыра, следы уходили в лес. А лес – вот он, шагнул от огорода и исчез, растворился среди сосен и январской вьюги.

Утром по всем погранзаставам  была объявлена тревога – совершено убийство, Лукин может попытаться уйти за рубеж.

Милиционера хоронило всё село. Это были первые в Кобоне похороны без церковного обряда.

Не прошло и трёх дней после трагедии, как Лукина задержали пограничники. Выездная сессия  губернского суда приговорила его к высшей мере наказания – расстрелу.

После службы Суханов вернулся в Феофилатовку. Теперь тут нет никого из его большой родни. Ушли, легли в землю поколения отцов и дедов.

После войны в Феофилатовке проживало немногим более 300 селян, в 1979-м оставалось 107 душ. Многие перебрались в Павловку. Туда переехал и Юрий Егоров. Здесь он был и в ипостаси бригадира, и агрономом, и на бензозаправке работал.

Этот интересный человек стал писать историю Павловки, Феофилатовки, соседней Неклюдовки. Вначале скромный архив и немногие старинные вещи собиратель хранил дома, потом передал в школу. Благодаря Юрию Владимировичу, его супруге школьному библиотекарю Людмиле Александровне коллекция музейных редкостей стала намного богаче. В музейной комнате - старинные рушники и обувь, самовары и посуда, часы и зеркала, осветительные приборы и прочие артефакты.

Феофилатовские окрестности – лес, поля с подлесками. Преобладают сосны, берёзы, осины, водится пернатая дичь. В былые годы кабаны выходили на поля, чтобы лакомиться пожнивными остатками. Теперь кабаньих голов намного меньше, но сюда по-прежнему наведываются городские охотники-любители.

От Павловки до Феофилатовки ведёт ровный грунтовый просёлок в пять километров. Дорога вырывается из леса, и взору открывается цепочка изб. Что и говорить, деревенька очень красива в зелёном ореоле  леса под синевой неосеннего неба. Первое впечатление –  дворов здесь десятка три. Но… Многие дома давно покинуты людьми. По официальным данным тут по шести адресам  прописаны полтора десятка человек.

Крайняя на северной стороне усадьба смотрится более пригожей. Хозяевами - Пётр Сергеевич и Клавдия Ивановна Ивановы.

На вопрос, кем приходилось работать, дед (ему  шёл 82-й год) при хорошем настроении  ответил разом:

- Моя многолетняя работа, что магазин 1000 мелочей. Был скотником и водовозом, конюхом и бригадиром… Клавдия Ивановна - всё больше с лесом. В химлесхозе сборщицей живицы работала.

Не много радостей отвалила деревня Петру Сергеевичу, иногда злой мачехой оборачивалась. Но ведь это его малая родина. И что бы с ним ни случалось, где бы он ни находился, куда бы ни забрасывала деда Петра непростая судьба, самым дорогим, самым святым для него местом на земле оставалась Феофилатовка, небольшая деревушка в тихом лесном краю.